«В моей семье был настоящий ад»: стилист Лина Дембикова рассказала свою историю о домашнем насилии

Согласно неофициальной статистике, каждая пятая семья сталкивается с домашним насилием. В числе таковых оказалась семья Лины Дембиковой, шеф-стилиста шоу «Перезагрузка» на ТНТ и основательницы проектов «Call me, baby» и «DressUp Bar». В откровенном интервью Glamour она рассказывает свою историю и вместе с экспертом-психотерапевтом Владимиром Дашевским дает советы детям и подросткам, оказавшимся в похожей ситуации.
Стилист Лина Дембикова рассказала свою историю о домашнем насилии

Лина Дембикова, стилист. Владимир Дашевский, консультант, психотерапевт, кандидат психологических наук.

Расскажи, пожалуйста, свою историю. С чего все началось? Когда ты впервые поняла, что по отношению к тебе применяется физическое или психологическое насилие со стороны родителей?

Лина Дембикова: Мне сложно говорить о нашей семье в позитивном ключе, атмосфера дома всегда была очень напряженной. Для меня скандалы были нормой: вечные крики и бросания предметов... В шесть лет я пошла в первый класс, в этот момент я отчетливо понимала все, что происходит в моей жизни. А происходил настоящий ад. Не было дня, чтобы дома не звучали взаимные оскорбления и нецензурная брань. Примерно с момента моего поступления в школу начался перенос агрессии на меня. К третьему классу меня били уже регулярно и нещадно. Я постоянно из-за чего-то плакала.

Как распознать абьюз по отношению к себе? Отличается ли восприятие таких ситуаций детьми и взрослыми?

Владимир Дашевский: Абьюз — это насилие. Оно бывает физическим и эмоциональным. Часто люди, попадающие в отношения с человеком, который применяет насилие, уже подергались преследованию в своих семьях, со стороны родителей или близких. Это могло выглядеть не только как применение силы, но и как постоянная критика (по поводу и без) их поступков, внешности, интеллектуальных способностей. Казалось бы, в этом нет ничего особенного. Но тот, кто оценивает, ставит себя выше. Возникают неравноправные отношения, когда один имеет право критиковать, а другой — нет. У ребенка нет никакой возможности осознать насилие, поскольку он чаще всего не может сравнить собственную семью с другими семьями. Когда ребенка бьют, унижают, подвергают сексуальному насилию, это чаще всего воспринимается им как норма (как бы ужасно это ни звучало). Он выживает, может прятаться, сбегать, замирать, действовать агрессивно.

С какими эмоциями ты столкнулась, когда осознала, что происходит в твоей семье? Были ли попытки поговорить об этом с кем-то из взрослых?

Лина Дембикова: Когда я была совсем маленькая, я думала, что это нормальная (точнее, обычная) ситуация для моей семьи. Но я также понимала, что это совсем не норма. Когда тебе шесть, кроме того, чтобы плакать, ты мало что можешь. А плакать я не любила, поэтому пока родители кричали, ругались и крушили дом, я просто брала молоток, прибивала косяки вышибленных дверей и пыталась успокоить младшего брата. С возрастом я начала лучше осознавать, какие гадости родители говорят друг другу, росло чувство стыда за происходящее. Сложно объяснить, но ребенку стыдно за то, как ведут себя родители, по крайней мере мне было стыдно и страшно.

Для внешнего мира наша семья была успешной, обеспеченной: папа бизнесмен, мама домохозяйка — хорошо одеты и обуты. Да — эмоциональные, да — ругаются, но почему-то никто не мог даже подумать, что за закрытыми дверьми меня лупят как сидорову козу, бьют головой об стол, избивают туфлей на платформе до синих ног. Я знала, что не виновата, но мне было очень стыдно, что я родилась в такой семье, где сильные бьют слабых. Мне было стыдно сказать, что меня не любят, а бьют. Легче было казаться классной девочкой из хорошей семьи.

Когда я повзрослела, случилась беда с пальцем, его пришлось ампутировать. У меня был шанс рассказать все врачу, но я понимала, что, во-первых, доказательств никаких нет, а во-вторых, идти в приют хуже, чем остаться в семье, окончить хорошую школу и получить образование. Мне было почти 12, я уже была в 8 классе и могла взвесить все варианты. В 13, когда я готовилась в вуз, частные преподаватели замечали синяки у меня на лице; я часто приходила в слезах. Но они молчали: думаю, им было неловко спросить. Не знаю, как точно это описать, но у меня всегда было ощущение, что люди боятся задать вопрос и получить «тот самый» ответ. Я помню, как однажды, когда я захлебывалась слезами под дверью учительницы, мне просто тихо сказали: «Потерпи, скоро повзрослеешь, и все закончится».

Как определить, что с ребенком плохо обращаются дома? Может ли невербальные сигналы помочь понять, что ребенок находится в беде? Было ли у тебя что-то подобное?

Лина Дембикова: Любые синяки и ссадины, возникающие регулярно, точно говорят о том, что в семье что-то не так. Я была отличница, сильная и очень уверенная в себе, так что дети, подвергающиеся домашнему насилию, не всегда замкнутые и подавленные. С детьми надо общаться, узнавать их. Можно последить за тем, как родители общаются с детьми. Дерганье за руку, резкие нервные движения по отношению к ребенку могут быть тревожным звоночком. Манера общения родителей друг с другом также важна: если есть очевидная агрессия, то она, скорее всего, распространяется и на детей. Но распознать насилие все равно довольно сложно, ведь, как я уже говорила, со стороны моя семья казалась очень благополучной, никто бы не подумал, что у нас практикуется домашнее насилие. Всем ведь кажется, что детей обижают только в малообеспеченных и неблагополучных семьях. А это далеко не так.

К кому ребенок может обратиться за помощью, если он подвергается насилию со стороны родителей или близких? Где найти силы, чтобы не опускать руки?

Владимир Дашевский: Когда ребенок подвергается нападкам со стороны родных, он испытывает шок и ему очень стыдно об этом рассказывать, тем более, если абьюзер — кто-то из близких. Прежде всего очень важно, чтобы было психологическое просвещение со стороны мамы или папы. К счастью, детская психика очень гибкая и адаптивная и в большинстве случаев может переработать такие травмы. Бывает так, что люди живут с этими травмами всю жизнь и живут неплохо. Дети выживают, они справляются с этими трудностями, но их характер, конечно, меняется. Как дерево искривляется под сильным ветром, так меняется и психика ребенка.

Пройдя этот путь, что ты посоветуешь тем, кто оказался в трудной ситуации?

Лина Дембикова: Важно понять, что в трудной ситуации оказывается и жертва, и агрессор. Если родитель понимает, что не может контролировать эмоции, испытывает вспышки ярости и выплескивает агрессию на детей, то стоит срочно обратиться к психологу и решить эту проблему. Этого не нужно стыдиться, многие родители находятся под огромным прессингом и не выдерживают стресса. Лучше сразу обратиться к профессионалу, чем пытаться справиться самому, выращивать у себя чувство вины и дальше вредить детям. Если ребенок или подросток оказался в такой ситуации, то стоит обратиться за помощью и советом ко взрослому, которому он доверяет.

Ни в коем случае нельзя винить себя в том, что происходит. Главное, чтобы дети знали, что не они являются причиной агрессии, они не виноваты, они не плохие. Жертвам насилия важно найти поддержку. Понять, что людям небезразлично их положение. Что их могут любить, защищать и поддерживать. Что они это достойны.

Как вести себя по отношению к агрессорам?

Владимир Дашевский: Чаще всего от агрессоров страдают женщины. Они бесконечно долго терпят побои, унижения и не обращаются за помощью. Это связано во многом с тем, что наше общество достаточно толерантно к проявлению насилия, потому что насилие является частью вертикали власти. И поскольку оно начинается в семье и пронизывает все слои общества, многие не видят ничего особенного в том, что мужчина в кафе позволяет себе ударить трехлетнего ребенка или женщина приходит на работу с синяками и ссадинами.

Как себя вести? Ни в коем случае не принимать насилие по отношению к себе! «Бьет — значит любит» — это не так! Если в семье такое происходит, это серьезная проблема. Не стоит мириться с насилием и покрывать его. Если это возможно, нужно действовать публично, если нет, то нужно выходить из этой ситуации. Для этого, конечно, требуются помощь и поддержка. Практически в каждом крупном городе есть благотворительные фонды и специализированные организации, центры помощи жертвам домашнего насилия. Необходимо заранее разработать план побега: должна быть какая-то сумма денег, документы. Иногда это бывает нелегко собрать, так как агрессор контролирует жертву. Нужно бежать и подавать заявление в суд. Но ни в коем случае не оставаться в этой ситуации!

Как не дать загнать себя в угол и не занять позицию жертвы?

Владимир Дашевский: Не принять позицию жертвы очень сложно, она слишком глубоко зашита в отношения. Я бы сказал, что все зависит от глубины проблемы: что именно и как долго вы готовы терпеть. Для одних словесного оскорбления достаточно для прекращения отношений, а для кого-то и сломанный нос не является причиной. Здесь очень сложно дать конкретный совет, но, как минимум, нужно понять, что происходит. А если сложно понять самому, то следует обратиться за помощью к психологу или психотерапевту.

А если человеку со стороны известны факты насилия над детьми, каким должен быть его первый шаг? Как не остаться в стороне и при этом не навредить ребенку еще сильнее?

Лина Дембикова: Очень сложно дать совет. Ведь семьи разные. Есть такие, где родители просто находятся в состоянии стресса. Мама не справляется, срывается, но при этом понимает, что она не права. Она злится на себя, чувствует вину, гложет себя, и ей становится еще хуже. Таким семьям можно помочь. Иногда людям просто нужна поддержка со стороны. Если вы видите маму, которая «зашивается» и срывается, предложите помощь. Но есть настоящие агрессоры — с ними сложнее. Они не признают, что у них проблемы. Если вы понимаете, что ребенку грозит опасность и к нему регулярно применяется насилие, стоит обратиться в органы опеки. Как минимум, с такими родителями проведут разъяснительные беседы.

Как правильно стороннему человеку придать подобную историю огласке? Стоит ли предпринимать попытки помочь самостоятельно или нужно сразу обратиться к специалистам?

Владимир Дашевский: Самая большая проблема заключается в том, что домашнее насилие не заканчивается, а наоборот, растет как снежный ком. Однажды применив насилие, человек, скорее всего, будет применять его снова и снова. Молчание как будто поощряет агрессора. Чаще всего конфликт предается огласке случайно. Иногда кто-то неожиданно обнаруживает следы побоев (при этом жертва всячески покрывает своего абьюзера), иногда вмешиваются родственники или же кто-то попадает в больницу. Часто попытки решить проблему самостоятельно бывают опасны. Необходимо прибегнуть к помощи специалистов. Для начала нужно сделать так, чтобы нашлись свидетели происходящего. Также можно обратиться в фонды, в центры поддержки жертв насилия. Иногда нужно просто спрятаться, чтобы вас не нашли, — именно это предлагают центры. Есть квартиры, где можно безопасно пожить, есть места, куда можно отводить ребенка, как в детский сад, есть возможности найти работу. Главное — помнить, что вы не одна!

Какие меры, на твой взгляд, необходимо предпринять в нашей стране для защиты детей от жестокости и насилия?

Лина Дембикова: Во-первых, об этой проблеме нужно больше говорить. Общество должно создать четкое ощущение недопустимости агрессии по отношению к детям. Нам необходимо сломить десятилетиями сформированный паттерн, что в семье можно все и никто ничего не скажет. Должна быть социальная ответственность за моральное и физическое насилие на всех уровнях.

Во-вторых, необходимо работать с детьми и объяснять им, что никто и ни при каких условиях не имеет права причинять им вред. Дети должны понимать, что есть норма, а что нет. Они должны знать, что взрослые готовы защитить их, если понадобится, что попросить помощи не стыдно.

В-третьих, необходимо организовать бесплатную анонимную помощь как для детей, подвергшимся издевательствам, так и для родителей, которые нуждаются в помощи и не могут сами справиться с агрессией и стрессом. Зачастую родители просто впадают в отчаяние и не знают, как вырваться из круга «агрессия — вина — агрессия». Они должны знать, что могут попросить помощи и у них не отнимут детей.

Ты уже давно не живешь с родителями. Как ты справляешься с внутренними обидами и плохими воспоминаниями?

Лина Дембикова: С 15 лет, когда я стала жить одна, и примерно до 25 я неосознанно пыталась доказать, что я чего-то стою и что меня надо было любить. Из серии: «Вон, какая я стала, а вы не ценили, не любили!» Хотя я не ждала никакой поддержки, извинений или признаний (я знала, что их не получу), все равно внутри была обида за несправедливость. Когда речь заходила о родителях, я расстраивалась, хотя и старалась этого не показывать.

А потом, в 25 лет, я резко остановила себя. Стоп, они ведь ничего не поймут, они взрослые люди, их уже не поменять. Почему я должна жить, пытаясь им что-то доказать? Долго ли я буду тащить этот груз на себе? И меня отпустило. Я поняла, что наше прошлое делает нас теми, кто мы есть. Но не определяет, кто мы. Только сам человек решает, как ему жить! И я хочу жить свободной, счастливой и без оглядки на прошлое. Теперь у меня нет обиды. Только благодарность за то, что все эти испытания сделали меня такой, какая я есть: сильной и честной с собой.

Работа над собой может продолжаться всю жизнь. Что бы ты посоветовала тем, кто не может принять себя, справиться со своей агрессией и другими проблемами? Как направить свой гнев в правильное русло, не вымещая его на близких людях?

Лина Дембикова: Нужно быть честным с собой, научиться признавать, что у вас есть проблемы или что вы не правы. Если вы понимаете, что не способны контролировать свои эмоции, нарушаете личные границы других людей, да и вообще не чувствуете себя счастливым, то лучшее, что вы можете сделать для себя и близких, — обратиться к психологу.

Терапия помогает научиться разговаривать с собой, отвечать себе на самые неприятные вопросы и работать над внутренним балансом. Ходить к психологу — это то же самое, что ходить к другим врачам, это забота о своем ментальном здоровье.

Как спустя время довериться людям и грамотно проработать свои болезненные воспоминания? Как найти в себе силы мысленно пережить и отпустить этот опыт?

Владимир Дашевский: На мой взгляд, этот вопрос требует профессиональной психотерапевтической помощи. Нужно обязательно обращаться к специалистам; есть много направлений психотерапии, которые работают с детским травматическим опытом. Традиционно это психоанализ, но есть и другие психодинамические методы. Из современных прекрасные результаты дает схема-терапия, которая как раз направлена на распознавание детских эмоциональных схем и тех потребностей, которые были не удовлетворены в детстве. В этом методе можно переписать травматический сценарий, чтобы разрушить те нейронные цепочки, которые сложились в голове у человека и которые воспроизводятся снова и снова, когда он переживает травму. Отпустить самостоятельно такой опыт не получится.

Сейчас тебя можно увидеть в шоу «Перезагрузка» на ТНТ, где ты помогаешь девушкам найти свой стиль, понять и принять себя. Вместе с другими экспертами вы делаете полную трансформацию героинь. Принять участие в таком проекте тебя подтолкнула твоя личная история?

Лина Дембикова: Я думаю, к выбору профессии меня подтолкнуло желание помогать людям и любовь к красоте. Возможно, при помощи одежды я хотела стать особенной, яркой, заметной. Я с самого детства сходила с ума по нарядам. И именно в работе стилиста я нашла возможность самовыражаться и делать что-то доброе для людей. Наша программа мне нравится тем, что мы не просто даем кратковременное ощущение перевоплощения из Золушки в принцессу. Мы помогаем девушкам, для которых перезагрузка, внешняя и внутренняя, — это шанс на новую, здоровую и счастливую жизнь. Для них наряды и новый образ — это возможность поверить в себя и полюбить себя. А программы, которые поднимают остросоциальные вопросы, для меня особенно важны. Мы говорим о вещах, о которых раньше молчали или стеснялись обсуждать.

Мы поднимаем такие темы, как алопеция, особенности внешности, посттравмы, жестокое обращение в семье, социальная адаптация. И я горжусь тем, что мы не только занимаемся красивыми нарядами, но и говорим на сложные темы.

Если бы у тебя была возможность вернуться в прошлое и дать совет самой себе, что бы ты сказала?

Лина Дембикова: Больше ценить людей, верить, что близкие нужны. Когда растешь в такой семье, то считаешь, что ты сам по себе. Поэтому не ценишь людей вокруг. Стать менее «принципиальной» и научиться адекватной гибкости в коммуникации с людьми у меня получилось сильно позже, уже в сознательном возрасте. И еще я бы шепнула себе на ухо: «Все пройдет, и впереди будет крутая жизнь. Не бойся своих талантов!» Или я бы просто молча обняла себя... Мне тогда этого очень не хватало.

@lina\_dembikova

Фото: Кадры из фильмов