«Я совсем не тщеславный человек»: интервью с телезвездой года Еленой Летучей

Елена Летучая точно знает, кто она такая и чего хочет, и открыто об этом говорит. За это одни ее обожают, другие критикуют, но у самой звезды «Ревизорро» нет времени на рефлексию: слишком много вершин еще нужно покорить.
«Я совсем не тщеславный человек» интервью с телезвездой года Еленой Летучей

Платье, Ermanno Scervino; туфли, Charlotte Olympia; серьги, Oscar de la Renta; кольца, браслеты, все собственность Елены.

**Почему вы решили вернуться на пост ведущей «Ревизорро»? **Не могла же я ос­тавить столицу непроверенной. Когда я ездила по России, мне говорили: «О, вы боитесь проверять рестораны Москвы, потому что здесь вам дадут отпор». Так что это было дело ­чести.  Вы даже не представляете, какое я сейчас испытываю волнение, какой трепет, потому что во многие рестораны я хожу сама. Для меня «Ревизорро Москва» — один из самых важных сезонов. Поскольку меня сейчас узнают даже по голосу, мы задействовали огромное количество тайных покупателей.  Еще мы включили различные экспертизы продуктов — например, свежей рыбы. Мы пользуемся настоящими лабораториями, куда привозим продукты. Получаем результаты и на их основании оцениваем ресторан. Очень ­интересно.

Шуба, платье, все Moschino; сапоги, Charlotte Olympia.

Я хочу создавать. Создавать что-то полезное, интересное, нужное. Хочу быть тем человеком, который все может.

Было ли такое, что вы пришли в свой любимый ресторан, а на кухне — мрак и ужас? Да. Это обидно и страшно. Однажды я прямо так и сказала на съемках: «Ребята, вы что! Ведь я к вам ходила». В общем, неприятно. И хочу сказать, что ­тараканы в Москве тоже есть.

Платье, Moschino; майка, Intimissimi; босоножки, Charlotte Olympia.

**Я правильно понимаю, что «Ревизорро» теперь не ­просто шоу про «грязно-чисто», а ­полноценная образовательная программа? **Да, мы старались сделать шоу более глубоким, что ли. По-настоящему полезным. Если в первых трех сезонах я давала информацию, что вы можете вернуть деньги за плохой номер, то сейчас я уже глубже рою. Например, раз у нас так популярны суши, давайте расскажем — как отличить качественные суши, что за паразиты могут жить в рыбе, какие могут быть последствия.  Мы приглашали на съемки специалистов, которые объясняли зрителям, как проверять самочувствие, когда нужно идти к врачу. Да, конечно, мы делаем шоу, но для меня все серьезно. Я хочу, чтобы люди хоть чуть-чуть чему-то учились. Пусть они тут же смеются, но параллельно получают полезную ­информацию.   Это же большая ответственность — вы затрагиваете вопросы здоровья, и многие зрители, насмотревшись на всяких паразитов, ­могут впасть в истерию вроде «никогда в ­жизни больше не ­буду есть суши!». Ну, если у них начнется исте­рия и они побегут по нашему ­совету к доктору — прекрасно, хуже не будет. Я так считаю: когда люди по незнанию едят все подряд, это печально. Я за осознанное потребление.  **Вы, кажется, и за пределами экрана много общаетесь со зрителями. Я видела много роликов, в которых вы отвечаете на вопросы поклонников. Это тоже часть образовательной программы?  **Я работаю для зрителей, они хотят этого общения. Самое главное: у меня очень молодая аудитория — когда ты с ­ними общаешься, они берут с ­тебя пример. Ведь многие ­наши ­звезды заигрываются в по­пуляр­ность, в какую-то звездность. Но я считаю, что нельзя от поклонников закрываться. По крайней мере, мне самой популярность дана, чтобы быть примером. Я всегда стараюсь быть мисс безупречность как во внешности, так и в ­поведении.  **Есть какие-то моменты в вашей профессиональной, пуб­личной жизни, о которых вы сожалеете? **Могу резко высказаться. Я же тоже человек и ругаю себя,­ что не смогла сдержаться. А чего-то серьезного, за что бы мне было стыдно, — нет. Потому что я всегда четко понимаю, что ­делаю.

Жакет, брюки, все Vêtements; майка, Intimissimi; босоножки, Charlotte Olympia; часы, Calvin Klein Watches & Jewelry.

Общение с фанатами воспринимаете как часть своей работы?­ Вы вообще разделяете работу и жизнь? В том-то и дело, что я, наверное, не разделяю. Мой муж всегда пытается мне объяснить, что это нужно делать. Но для меня все, что со мной происходит, — моя жизнь. Когда у меня была нелюбимая работа — тогда да, разделяла. Вот я с утра живу, потом в десять часов прихожу на работу, не живу до шес­ти вечера, а потом опять живу.  Сейчас я занимаюсь любимым делом, поэтому даже дома иногда не могу отключиться, все кипит. Могу ночью проснуться, потому что прямо во сне вижу: вот здесь неправильно сделали,­ там по-другому лучше будет. Вскакиваю, начинаю всем звонить, письма писать, сама что-то переписывать-переделывать. Это называется болеть своим делом.  И с фанатами так же — не разделяю. Я, с тех пор как стала известной, крайне редко отказывала кому-то в фотографии или автографе, и то только потому, что мне срочно нужно было бежать. Я просто совсем нетщеславный человек. Это не мой грех, у меня какие-то д­ругие грешки. Да, понимаю, что я сейчас публичный человек, но внутри у меня ничего не прибавилось и не убавилось. Я просто рада возможности реализовывать свои фантазии.

Content

This content can also be viewed on the site it originates from.