«Не собираюсь жалеть о том, что я чего-то не сделала»‎: большое честное интервью Ирины Горбачевой

Знакомьтесь: Ирина Горбачева, новый сезон. Год назад актриса решила полностью изменить свою жизнь и теперь по-новому смотрит в прошлое, настоящее и будущее.
«Не собираюсь жалеть о том что я чегото не сделала»‎ большое честное интервью Ирины Горбачевой

Ирина Горбачева­. Имя высвечивается на экране телефона, я снимаю трубку и слышу бодрый голос: «Я уже у вас! Куда дальше?» «На девятый», — отвечаю я, иду ждать Иру у лифта и... слышу приближающееся пение, которое в субботней тишине редакции звучит особенно забавно. Не знаю, подпевала ли она наушникам или просто уловила бит ­старого лифта, — но наша встреча ­начинается с музыки. Впрочем, чего еще ждать от ­девушки, которая с 2017-го танцует по Москве... Год назад Ира совершила лихое жизненное па. Ушла из театра «Мастерская Петра­ Фоменко», где успела проработать девять лет. Развелась с мужем Григорием Калининым — в отношениях они были восемь лет, из них три года в браке. Взяла перерыв в киносъемках. Побрилась налысо. «Я ушла отовсюду», — улыбается Ира. Отовсюду, кроме инстаграма, хотя и аккаунт @irina_gorbacheva тоже сильно изменился за последний год: в нем стало мало скетчей, зато — много самой Иры и ее жизни. Зайдя в редакцию, она первым делом обращает внимание на июльскую обложку Glamour с Паулиной Андреевой (Паулина широко улыбается, на зубах — брекеты) и хвалит за смелость и актрису, и нас («А самое смешное, что у нас с ней один стоматолог!»). Завтра у Иры большая съемка для Glamour с детьми — бывшими подопечными фонда «Арифметика добра», который помог им, сиротам, найти родителей. И актрису, и детей мы попросили пофантазировать на тему будущего. «Для меня это немного сложно, — предупреждает Ира. — Я больше про настоящее». Но в процессе разговора я все больше убеждаюсь: Ирина Горбачева — женщина будущего­.

Девиз нашего юбилейного номера — «15 лет тому вперед».

Очень классный девиз, мне нравится!

Спасибо! Можешь представить себя через 15 лет?

Я об этом не думала, поэтому говорю навскидку. Наверное, у меня будет много разных дел. Я буду продюсером, который делает сериалы и фильмы. У меня будет своя команда, и мы станем... ну очень успешны!

Порвете «Кинотавр», который будет отмечать 45-летие?

А может, я уже организую собственный фестиваль или награду в каком-то другом формате. В общем, думаю, через 15 лет я все еще буду в профессии, потому что она мне интересна и я люблю ее всей душой. Очень надеюсь, что не разочаруюсь и не брошу. Но мне хочется развиваться по всем фронтам. В социальных проектах, в какой-нибудь благотворительной истории. А еще я хочу... Какой это год будет?

2034-й.

Вот, я надеюсь, что к тому времени я уже лет пять-десять буду выступать со своей группой. Я недавно как будто открыла ящик Пандоры. У меня был разговор в духе: «Что ты сделаешь, если узнаешь, что скоро умрешь­?»

Я видела это интервью на YouTube.

Да, это было интервью. Я тогда отве­тила: «Попрошу у всех прощения». А потом задумалась. Да, конечно, попрошу прощения. Но что бы я хотела сделать конкретно для себя? Что я так старательно прячу? Чего боюсь, но так давно хочу?

Петь?

Да, именно, очень хочу. Не философско-­глубокие песни с красивой мелодикой, когда говорят: «Вот это песня, вот это подача! Видно, что артистка поет, пробивает». Будем исходить из реальности. У меня есть вокал, но он не охренеть какой крутой. Более того, я не претендую ни на какую­ позицию в шоу-­бизнесе. Мне просто хочется. А я поняла, что это — главный критерий. Не придуманные какие-то фразы из серии: «Я занимаюсь чем-то, чтобы помочь людям в том-то». Хочешь или не хочешь — все. Другого критерия нет. Все остальное потом набросаешь сверху.

Честный подход.

Да, потому что нужно делать то, что хочется, и говорить то, что хочется. Вот я была на «Кинотавре», где меня постоянно спрашивали: «Как тебе фильм?» И ты понимаешь, что боишься сказать: «Не понравился». Боишься признаться, что было скучно и ты ушла через 25 минут после начала. Мне хочется быть честной, а не вот это вот: «Ну, хорошая операторская работа». Или вот еще: «Для дебюта неплохо». Знала бы ты, сколько раз я это слышала на фестивале! Все становятся такими стерильными, места для критики не остается. А ведь она полезна.

Значит, критики ты не боишься. Музыкой будешь заниматься в первую очередь «для души»?

Ох, моя любимая рубрика — «для души». Этим я буду заниматься «для души», а этим — «для денег». А вместе никак?

Часто приходится выбирать?

Слава богу, сейчас у меня все «для души». И я очень пристально слежу за тем, чтобы так все и выстраивалось дальше. Потому что, когда ты годами делал для души от силы 30–50 % работы, начинаешь задумываться о смысле своего существования в профессии. О том, на что тратишь бесценную жизнь, когда вокруг куча других возможностей. И со временем понимаешь: все может быть по-другому. Что можно работать не только в театре — хоть в институте и говорили, что нужно работать только в театре. А если приходится играть спектакли, которые не любишь?! Для меня это все равно что спать с человеком, которого не любишь.

Многие примерно так и живут.

Для меня это извращение. Я этим уже в своей жизни по­занималась — хватит, спасибо, больше не хочется.

Прошел почти год с тех пор, как ты ушла из театра. Не скучаешь?

Я скучаю по людям, иногда вспоминаю какие-то классные моменты. Но с людьми ведь всегда можно увидеться. А если ты спросишь, жалею ли я, скучаю ли по этой час­ти своей профессии, то нет. Я так ударно потрудилась, что чуть не надорвалась. А может, и надорвалась, просто долго прятала эти чувства в себе. Если я захочу вернуться в театр (а я наверняка захочу), сама найду материал, режиссера, площадку. Сделаю свой проект. Пока у меня есть один спектакль — «О любви и дружбе», я его играю еще со студенчества. У меня там всего 40 минут на сцене, но в эти 40 минут я выкладываюсь на 100 %. Мне хватает.

Ты стала известна в первую очередь благодаря инста­граму. Не смущает, что он сейчас стал этакой всемирной ярмаркой тщеславия?

Нет, я об этом не думаю. Скорее беспокоит, что это место, которое раньше мне нравилось, а теперь — превратилось в капкан. В инстаграме все придумывают себе какой-то образ. Но, примерив его, ты становишься его заложником и оказываешься под диким давлением. В какой-то момент у тебя уже дергается глаз и хочется лишь одного — чтобы тебя оставили в покое. Но мне кажется, что люди сейчас все больше хотят видеть людей, которые говорят от сердца, а не девочек, которые вытягивают ножку и спрашивают: «Что бы мне сегодня съесть на завтрак?»

Или: «Какое платье надеть?»

Посмотри на себя в зеркало — и реши сама. Тебе серьезно нужно это мнение? Мне представляется, что инстаграм стал как реалити-шоу, только камерное. Такой «Дом-2», где все разъехались по отдельным комнатам.

«Роботы никогда не заменят человека. Так не бывает».

Евгения, 9 лет

«В будущем мир станет красивее».

Виктория, 9 лет

«Нам не хватает машины времени. Надеюсь, ее изобретут».

Денис, 9 лет

Как думаешь, в будущем это изменится?

Я мечтаю, что когда-нибудь можно будет продавать аккаунты на торгах во имя благотворительных целей. Представь: Ким Кардашьян продает аккаунт за миллиарды и миллиарды долларов, деньги идут на благое дело. А человек, который­ его покупает, не может выкладывать фотографии и читать переписки, они удаляются. Ему остается сам аккаунт, он — владелец арт-объекта, галереи. Или еще будет прикольно, если люди вдруг начнут массово и с помпой удаляться. «Сбрось свой инстаграм с крыши!» Или: ­«Известный актер удалился из социальных сетей. Говорят, аккаунт теперь ведет его собака». (Смеется.)

Ты еще не планируешь передать свой аккаунт собаке?

Я стараюсь относиться к инстаграму как к месту, где можно дурачиться. Я ради этого туда и пришла. Но не быть человеком, который только смеется и хихикает. Не хочу становиться заложницей образа, который у кого-то в голове сложился, а потом разрушился. И читать что-то в духе: «Не думали, что ей нравятся геи и лесбиянки...»

И такое пишут?

В этом роде. Хотя я просто говорю о том, что люди должны быть толерантны друг к другу. Я ничего не пропагандирую. Слово «пропаганда» вообще из какого-то пыльного советского ящика, его нужно забыть.

Как думаешь, когда Glamour будет праздновать 30-летие, общество в России будет толерантнее?

Мы должны на это надеяться. Я не топлю за то, чтобы поменять общество. И не говорю, что знаю, как это сделать. Каждый человек должен стараться сам — и я сама стараюсь меняться, учиться уважению.

Недавно я читала статью о том, как благодаря соцсетям все больше подростков по всему миру начинают интересоваться глобальными проблемами и объединяются, ­чтобы как-то их решить. Или хотя бы просто привлечь к ним внимание.

Это очень классный тренд. Наше поколение занималось выяснением других вопросов в интернете. Кому какая ­группа нравится...

...или что — попса, а что — не попса.

Точно! (Смеется.) Но за этими подростками будущее во всех смыслах. Им жить в этом мире. Конечно, в детях присутствует доля максимализма, но их интересуют важные вещи. А максимализм — это неплохо. Да и большинство проблем, которые они обсуждают, не высосаны из пальца.

Например, проблемы экологии. Вопрос: Ирина Горба­чева сортирует мусор?

Ирина Горбачева пыталась сортировать мусор полгода.

И?

Представь, полгода сортировала — и повезла сдавать. И тут такое началось. Оказалось, что этот пластик берут, а этот не берут. Я говорю: «Что с ним делать? Просто выбросить?» Мне рассказали, где этот другой пластик можно сдать. С полным багажником еду на «Флакон», там парень все это принимает и... прямо на моих глазах кидает в общий контейнер. У меня глаза круглые: «Не поняла. Вы это для галочки делаете? Зачем это все?» Но я не сдаюсь, хочу снова начать сор­тировать мусор. И еще штуку поставлю себе в раковину, которая измельчает отходы. Иначе каждый раз, когда просто кидаю весь мусор в кучу, чувствую, что делаю что-то плохое.

«Скоро люди будут жить на других планетах».

Евгений, 9 лет

«Я хочу, чтобы машины научились летать».

Вероника, 10 лет

«Люди будут следить за чистотой во всем мире».

Кира, 13 лет

В начале ты сказала, что тебе очень понравилась наша июльская обложка с Паулиной Андреевой.

Да!

Как думаешь, в будущем мы будем повсюду видеть людей с их реальными достоинствами и недостатками?

Да, потому что это большой тренд, ­который я вижу не только в журналах. Вот Gucci сделали рекламу с девушкой с необычной улыбкой. Что это? Только хайп? Я думаю, нет. В этом есть искусство. Мне очень нравятся необычные модели. Недавно я видела девушку, ее зовут Света, забыла ее псевдоним...

Света Уголек? Модель с ожогами?

Да! Она! Я ею восхищаюсь. ­Таких людей я называю «смелая душа». Она пришла в этот мир, приняла серьез­ный удар, но не сломалась. Не наложила на себя руки, хотя я уверена, что у многих людей, которые переживают подобное, появляются такие мысли. Когда ты ребенок, над которым издеваются в школе. Я это знаю, потому что мне тоже доставалось, ­хотя я была просто высокая и у меня не ­­было ­груди.

Хочется сказать: а кому не доста­валось?

Вот-вот, поднимите руки. Но, ­конеч­но, мне никогда не было так плохо, как ей. И эта девочка идет дальше и собственным примером всех воодушевляет. Для меня некоторые ее фотографии из разряда подвига. Не знаю, смогла бы я так, если бы оказалась в подобной ситуации.

Тебе не кажется, что в массовом российском кино мало по-настоящему интересных лиц? Полно красивых актеров, но они не похожи на людей в метро или на улицах.

Понимаю твой вопрос, но давай подумаем, кто и как набирает актеров в институты. Мастера не меняются годами, у каждого свой устоявшийся вкус. Они смотрят на будущую актрису и думают: «А что она будет играть? Куда с такой фигурой? С таким лицом? С таким ростом?» Они забывают о тенденциях, в каком мире живут, в какой театр эти актеры собираются. И вообще собираются ли они в театр или в кино? Есть и другие моменты. Кастинг-директора выбирают понятных однотипных актеров. Продюсеры думают, что им на афише нужны известные персонажи... А мне всегда нравится открывать новые лица. Если я серьезно зай­мусь продюсированием, буду искать таланты. Вот сейчас мы работаем над сериалом «Чики», и я стремилась к тому, чтобы там было много неизвестных людей. Мне это все хорошо знакомо, потому что до «Аритмии» я сама долгое время была в состоянии «не формат». И вдруг все подумали: «А Ира-то может быть лирической героиней и женой!» Хотя теперь я везде жена. Знаешь, мне теперь постоянно предлагают такие истории, где я жена и кого-то спасаю. ­_(Смеется.)_ Хотя вот в «Чиках» все-таки не жена.

Расскажи про этот проект.

Я тут и актриса, и креативный продюсер. Это сериал про четырех проституток, одна из которых уехала в Москву, а теперь возвращается куда-то к себе под Ростов. Она пытается начать новую жизнь, но оказывается, что общество не готово к переменам в таких людях. Есть определенные штампы: «проститутка», «уголовник», «человек, который побывал в психбольнице». Эти штампы не дают людям шанса вылезти, проявить себя. Их затаптывают в грязь... У нас будет восемь серий и много неизвестных артистов.

Это сериал для ТВ или для стриминговых сервисов?

Одновременно для телевидения и интернета. Мне очень интересно­, как все пройдет.

А что происходит с твоим танцевальным проектом?

Он приостановлен — надеюсь, всего на сезон. Я распустила команду, хотя я всем ребятам очень благодарна. Мы разошлись и с Юлей (Юлия Репета, соавтор «Я танцую по Москве». — Прим. ред.), которая была движущей силой. Так бывает, что люди не могут сработаться, и в этом нет ничего страшного. Хуже, что люди боятся расставаться... В общем, я еще хочу вернуться к этому проекту, у меня есть определенные придумки, как его изменить. Потому что я все же обожаю танцевать.

И, как выясняется, петь. Когда наконец ждать сольного концерта?

Знаешь, музыка — это пока мечта. Нет, даже не мечта, а ­такая моя маленькая тайна. Я вдруг поняла, что очень ­часто рассказываю о своих идеях, но потом они остаются просто идеями. Так что если у меня с музыкой что-то получится, будет классно. Нет? Ничего страшного, переживу. Главное, что сейчас я попробую делать все, что мне хочется. И больше никогда не собираюсь жалеть о том, что я чего-то не сделала или не попробовала.

Фото: Данил Головкин