Блог главного редактора. Молекулы счастья

Ксения Вагнер — о любви, изменившей ее бьюти-жизнь.
Ксения Вагнер об аромате Hermessence Vetiver Tonka | Allure

Был конец лета, облачный и прохладный август. Все вокруг было еще зеленым, не растерявшим до конца летней свежести, но уже готовым к сентябрю – с его запахами первых дождей и северного ветра. Мне было 15, я заканчивала школу, густо красилась и поливалась модными духами, которые рекламировали по телевизору. В духах и макияже я казалась себе старше и увереннее. Уже не Лолитой (ей было 12, да и мне никогда не нравились мужчины, похожие на Гумберта), но еще и не взрослой девушкой. Я была где-то между первым поцелуем и поступлением в университет, и подростковые вибрации изрядно портили мне жизнь – каждый день случалось что-нибудь, что в глазах человека, только начинающего жить, казалось драмой.

В тот день мы с родителями поехали на дачу к их друзьям. В старый, большой дом с характером. В поселке, где среди сосен бродят писатели, дымят киношники и томятся жены форбсов. Компания была как попугай Ара – громкая и разноцветная. Фотографы, художники, бизнесмены, чьи-то дети, внуки, сожители. Все вместе – какофония, а по отдельности – пустые звуки. И вдруг появилась она. Вошла, топоча каблуками за несколько тысяч евро, выдохнула «здравствуйте» – не «здрааасьте» и не «драствуйте» – и протянула тоненькую руку для знакомства. Рука была как вся она – изящная и хрупкая, с запястьем аристократки и маникюром первой леди.

Но сначала появилась не она. Сначала «вошел» ее аромат. Ничего подобного я не слышала никогда прежде. Ни в одном парфюмерном магазине. Ни на подростковых слетах, ни на взрослых суаре. Ни на одной шее, норковом воротнике или пряди волос. У этого запаха не было парфюмерных синонимов, параллелей, дальних родственников с той же группой крови. Он был исключительный, единственный, другой. Не сладкий и не свежий, не холодный и не жаркий, не легкий и не удушливый – и вместе с тем такой, что забыть его было невозможно. Он не укутывал – он опускался на голову облаком счастья. Как будто вы надели волшебную шляпу, активирующую в мозгу центры удовольствия.

Я смотрела на нее – и млела. От красоты глаз, волос, совершенства линий тела и платья ценой в чей-нибудь автомобиль. Больше всего на свете мне хотелось подойти к ней и спросить, что у нее за парфюм. Но правила приличия… Сколько встреч они откладывают на долгие годы. Позже я искала этот аромат повсюду, перенюхала сотни пузырьков, едва не лишилась обоняния. Но как найти то, чему не знаешь названия?

В следующий раз облако счастья накрыло меня лет через восемь. Я стала журналистом, летела откуда-то куда-то, задержка рейса, жужжащий улей аэропорта, я иду на посадку и вдруг… знакомые ноты! Эйфория, разложенная на молекулы. И шесть букв на вывеске бутика, перевернувших мой парфюмерный мир**** – Hermes. Я пошла на запах, как хищник. И все, что было дальше, помню как в тумане – вежливого консультанта, флакон-слиток цвета первой травы, кредитную карточку в дрожащей руке. Полет прошел в экстатическом бреду. Я не отводила от лица запястья, обрызганного им, Hermessence Vetiver Tonka, – и казалась себе самой красивой на свете. Исключительной, единственной, другой.

С тех пор прошло еще несколько лет. Но, как и всякое чистое чувство, моя любовь к нему не превратилась в привычку. Если есть на свете химическая формула счастья, то в этом пузырьке – со сроком годности длиною в жизнь.

Фото: Николай Зверков, whatmenshouldsmelllike.com