Женщина после рака и развода

Почему от женщин после рака уходят мужчины взгляд Алексея Белякова | Allure

Анжелина Джоли

Итак, Анжелина остается одна. То есть не одна: видимо, поделят детей. Но будет без мужа. Она богатая, успешная, сильная. Она справится. А я подумал о тысячах – да нет, сотнях тысяч! – женщин. Которые пережили рак груди и остались одни. Моя старинная подруга лет пять назад прошла через это. Она всегда была полна витальной силы. Ей можно было позвонить ночью: «Даша, мы тут с бутылкой и компанией. Завалимся, а?» Даша отвечала, смеясь: «Ну что с вами делать?» Даша жила с сыном-подростком, у того своя комната в большой квартире, так что никому наши «гуляли всю ночь» не мешали. И рядом с ней всегда был какой-нибудь ухажер. Непризнанный художник или вечный рокнролльщик. Даша – она не красавица, но чертовски заводная. Плюс прекрасно готовит, делает варенья и мужика рядом боготворит. Что нам, дуракам, еще надо?

А после рака она... Короче, когда я пришел к ней первый раз после операции, мне сперва показалось: передо мной та же Дашка. Она даже особо не похудела. Да, я заметил парик, ну и что? Но в доме не было больше никого. Пусто. Никаких художников и рокнрольщиков. И за весь вечер Даше позвонили лишь один раз – и это был сын: сказать, что придет поздно. Он у нее умница, заботливый. Но у него своя юная веселая жизнь.

Даша извинилась, что ничего не приготовила к моему приходу. Я даже по столу стукнул: «Даш, сбрендила? Я вон принес к чаю кое-чего…» Она сидела напротив. Потом снова извинилась, сказала, что приляжет: устала. Но мы продолжали болтать. Я не спрашивал ничего про клинику и операцию, знаю, что ни к чему это, хоть мы близкие друзья. Но Даша сама вдруг начала жаловаться. Что она осталась одна. Последний ухажер честно помог ей доехать до клиники, потом еще звонил пару раз. И исчез. Даша ни разу в жизни мне ни на что не жаловалась. Она всегда себя сама называла «боевой конь». И тут конь издох. Из Даши словно выкачали кровь.

Она умница, продолжает работать. Не сдается. Конечно, никакую пластику она себе позволить не может: откуда такие деньги у музейного работника? Но уже пять лет одна, если не считать сына-студента. Иногда мне хочется позвонить ее бывшим художникам, рокнрольщикам и закричать в трубку: «Твою мать! Когда она тебе жарила мясо, слушала жалобы на бывших жен и утром варила кофе – была прямо лучшей женщиной в мире! А сейчас что? Отрезали грудь – и нет женщины?»

Но я знаю, что это пустое. Проблеют что-то о своих болезнях и безденежье. Русскому мужчине дороже всего он сам. Когда «обслуживание» становится хуже, да еще и хозяйка с «дефектом» - он смоется, чуть пригибаясь, оглядываясь. Да, он будет себя корить: «Ох, нехорошо я поступил! Ох, надо позвонить! Прямо завтра. Нет, завтра дел много… Кстати, хоккей же! Россия-Швеция, не пропустить бы!»

Мы, мужики, боимся этой страшной операции больше, чем женщины. То есть не самой операции, а последствий. Как принять то, что мы увидим? То, что на этом месте – которое мы очень любили, ласкали! – на этом месте уродливый шрам? Конечно, нужна выдержка, давайте честно. И мало кто способен с собой совладать. Да, мы готовы жалеть. И то недолго. А любить? Любить ту, которая была самым близким человеком и вдруг ее изуродовали? Среди знакомых женщин, которые это пережили, я не знаю ни одной счастливой. Все одиноки. А в кино видел, да. В основном в американском. Они вообще молодцы, что задают на экране идеальные модели поведения. Американское кино способно убеждать.

Но мы в России. Где женщина после такой операции нередко становится чуть изгоем. Такой социальный феномен. К моей Дашке и друзья-подруги почти перестали ходить. Редко звонят. Гостеприимные и зажигательные всем милы. Печальные и больные – ой, нет… У нас тоже проблемы. И ничего посоветовать Даше и тысячам других я не могу. «Держитесь-мужайтесь»? Да эти женщины сильнее меня в десять раз, это никчемные для них слова. Но я не знаю, как сам поведу себя, если – не приведи Господь! - в такой ситуации окажется моя будущая спутница. Надеюсь, что никогда не окажется. А вдруг? Не знаю. Я не герой американского кино. Я - средний, средненький такой русский мужчина.

…А Джоли справится с одиночеством. И как раз ее судьба – уж прости, Энжи! – меня волнует меньше всего.