Мужской взгляд: вся правда о редакции Allure

Мужской взгляд вся правда о редакции Allure

“Девочки! Берём на тестирование!” – кричит ассистентка редакции.

Все вскакивают с таким эротическим задором, будто им предлагают взять на ночь тестировать Данилу Козловского. Разрумянились. На самом деле – какую-то фигню: баночки, тюбики, кисточки. Смотрю на них, дурочек, удивляюсь. Каждая отходит от стола, прижимая к груди все эти баночки, улыбается, счастлива. Некоторые еще берут для мамы, сестры и свекрови. Вся семья в деле, как сицилийская мафия.

Наконец выходит Ксения Вагнер, главный редактор: “Для меня оставили что-нибудь?” Нет, ничего не оставили. Всё смели. "Шанель", "Ланком", "Диор" и еще эту… палетку… как её… не могу названия вспомнить. А! "Урбан Дикей", вот. Ассистентка поворачивается к Ксении: “Я вам отложила, не волнуйтесь”. Лапушка-ассистентка и для меня отложила, спасибо ей отдельное. Шампунь для седых волос. “Алексей, протестируете?” Я даже не сразу ответил – от возмущения. Это было два с половиной года назад.

Да. Дожил. Я, дядька с сединой, тремя детьми и двумя разводами; я, журналист в том возрасте, когда Толстой уже написал “Анну Каренину”, я оказался в редакции Allure. Как это могло случиться со мной? В кино герой обычно садится за стойку бара, накатывает стакан крепкого фреша и вспоминает.

Еще работая в Vogue, в веселом и ярком отделе культуры, я нежно издевался над девчонками из бьюти: «Ну что, какие баночки в моде? А диеты?» Я – в ту пору толстый и злой, десять лет назад – был совершенно уверен, что бьюти-раздел в журнале – никчемная «пищевая добавка», примерно как обязательный гороскоп. А за ними Раки, на хромой собаке. Мода – понимаю, круто. Мода – вообще отдельная отрасль искусства. Всякие путешествия, дизайн, новые рестораны – важно, интересно. Культура – ну это вообще главное, мы за билет в "Мастерскую Фоменко" последние деньги отдадим, а за художника Серова друг друга придушим шарфиками в очереди. Но бьюти – это что за чепуха? Как краситься? А то девочки этого не знают! Надо ли есть хлеб? Хочешь – ешь, не хочешь – не ешь, в чем проблема? Полная чепуха.

…А холодным январем 2013 года Ксения Вагнер вдруг написала мне смс: «Не хочешь ли шеф-редактором?» Мы с ней до этого недолго работали в "Татлере", но общались мало. Опять же: я – элита, пишу о высоком, а она о презренных баночках. Я знал, что она уже год возглавляет Allure, но к журналу этому даже не прикасался ни разу. И тут – здрасьте – шеф-редактором. В журнал про баночки и «можно ли есть хлеб». Издеваетесь?

И тут ко мне явился мой черт. Он со мной живет примерно с моих лет десяти, когда я первый раз влюбился в одноклассницу Иру, чуть похожую на Марину Неелову. Черта зовут Джустино, он, видимо, итальянец. Очень веселый, вечно меня подталкивает на безумства и глупости. Джустино сказал: «Леха, соглашайся! Что ты теряешь? А приобретаешь целый венок девчонок, а?» Я молча кивнул. Джустино продолжил: «И ты ведь игрок, Леха, ты проказник. Несмотря на твою седину. Это новая игра. Не понравится – уйдешь писать детективные сценарии для НТВ».

«Черт с тобой, Джустино! – сказал я. – Только я в этом ничего не смыслю…»

«А на это есть я!» – твердо сказала Ксения Вагнер. И этот разговор с ней был в редакции спустя два дня. «Мне надо, чтобы ты сделал журнал ясным, четким, изящным – именно с литературной точки зрения».

«У вас разве литературный журнал?» – спросил я.

«Считай, что да. Это такая новая литература. Писать о баночке, как о возлюбленной. Чтобы все ее полюбили вместе с тобой».

«Убедила!» - ответил я.

Ксения Вагнер, главный редактор

Так судьба и черт посмеялись над несчастным Беляковым, который уже взял ручку в отделе кадров, чтобы подписать договор. Ладно, шучу. Джустино не обманул: мне третий год нравится эта игра и особенно некоторые слова, которые обязательно вворачиваю в беседы со своими надменными друзьями-филологами. Это «блефаропластика», «контуринг» и «шатуш». Что такое синекдоха и амфибрахий – знает любой задрипанный гуманитарий. А блефаропластика? Друзья-филологи грустнеют и идут хомячить свой бутерброд с докторской колбасой, где столько жиров и белков – ой, держи меня крепче, Карли Клосс!

Но мой черт был прав в главном. Интереснее всего в жизни мне девчонки. Вот как полюбил ту самую Иру, так и продолжается эта страсть, словно бесконечный Второй концерт Рахманинова. Я любил, меня любили; я бросал, меня бросали; я страдал, меня жалели. И вроде бы изучил вопрос со всех сторон – настолько, что другой бы утомился и стал тихим мужем, с кошкой и артритом. Но нет! Девчонки с годами становились все загадочнее, стройнее и веселее. И лет в сорок, после того как внезапно рухнул мой красивый роман, а первая жена безжалостно выгнала из дома за аморальное поведение, – лет в сорок я понял: у них есть какая-то формула. Какая-то, черт возьми, тайная формула. Или периодическая таблица. Или теорема, уравнение, алгоритм. И эту формулу надо открыть, вычислить, угадать. Иначе не умереть спокойно. И сделать это можно, только внедрившись в их плоть, в их генштаб, в их девчоночьи души. Как шпион, как вирус, как агент №5.

Сперва они будут думать: «Вот пришел милый дедушка, пусть потешится…» А потом перестанут обращать внимание, тут дедушка-оборотень и начнет свой кровавый эксперимент.

Так и случилось. Они думают: я ничего не слышу, не вижу, не замечаю. Но я знаю не только кто поссорился с парнем, это как раз пустяк – я знаю, какой сыр любит фоторедактор Женя и где красила вчера волосы арт-директор Даша. И всё, что позволяет мне закон и этика джентльмена, я буду выкладывать здесь время от времени. Про тайную жизнь самой девичьей редакции в мире. Что же до формулы, то я уже составил ее наполовину. Но предстоит еще ряд испытаний, работа тяжелая.

…А в отместку за шампунь для седых волос я вскоре принес ту самую докторскую колбасу. Да, ужасную, чудовищную, бесчеловечную колбасу. Заботливо порезал кружками и выставил в тарелке на маленький стол около стены, где мы развешиваем страницы журнала. Это называется «доска», она для наглядности. Весь текущий номер как бы распотрошен и страницы рядами прикрепяются цветными кнопками, одна за одной, заполняя пустоты. Как пазл. Готова рубрика «Навигатор» – на стенку! Под этой красивой доской я и поставил коварную тарелку: «Девочки, может кто хочет?»

«Нет, что вы! – возмутились все. – У нас диета! Скоро весна, майки, облегающие джинсы!»

Через полчаса тарелка опустела. Кто это сделал, Джустино? Не видел?