Макияж и семья: о чем ваше лицо говорит близким

Ксения Вагнер – о том, как макияж может изменить отношения в семье.
Вызывающий макияж почему молодые девушки злоупотребляют косметикой | Allure

Передо мной сидит Надя. У Нади подведены глаза, как у Мэрилина Мэнсона. На лице густеет тон. Ресницы-бревнышки – толстые и тяжелые. Губы цвета переспелой малины. Брови – два черных червячка. Надя похожа на аниматора Бабу-Ягу с вечеринки трехлеток, на которой недавно отрывался мой сын. Наде 15 лет.

– Надя, вы очень красивая, – говорю я совершенно искренне. Даже дикий макияж не может испортить гармоничные черты. Надя выглядит смешно, пошло, старше лет на 10, но страшной ее никак не назовешь.

Надя смотрит на меня с подозрением. Спрашивает взглядом: "С чего это вы подлизываетесь?". Но смотрит. До этого она изучала нечто мифическое чуть выше моего лба.

– А какая у вас тушь? Объем хороший. Хотя, наверное, это потому, что свои ресницы густые, – говорю я.

Надя чуть светлеет лицом. Но общее выражение облачное, местами осадки. Бурчит:

– Тушь L'Oreal Paris.

Некоторое время мы молчим. В кружеве диалога намечается дыра. Надя изучает свои ногти, как будто видит их впервые. Я вздыхаю:

– Ну ладно, Надя, давайте честно. Вы тут совершенно не хотите сидеть и со мной разговаривать. Вас заставила придти сестра и вы сидите как повинность отбываете, думаете, скорее бы все закончилось и вы пошли туда, куда так красиво накрасились.

На Надином лице – проблеск интереса.

– Как вы угадали?

– А что тут угадывать, мне тоже было 15 лет и я тоже ярко красилась на свидания. Вернее, туда, где был тот, кто мне нравился. На свидания меня редко приглашали.

– Вас?

Надя растеряна. Ей очевидно кажется, что главред глянцевого журнала – работа для милой дурочки. А милых дурочек всегда зовут на свидания.

– Да, меня. Мне, знаете, очень хотелось серьезных отношений – а мальчики в 15 лет таких не любят. Плюс у меня весь подбородок был в прыщах, что тоже шарма не добавляло.

Интерес в Надиных глазах усиливается.

– Но вернемся к вам, – говорю я. – Вернее, ко мне. Ваша сестра (моя подруга - прим. автора) считает, что вы ужасно сильно краситесь. И попросила меня, как бьюти-журналиста, вам помочь. Но помогать, по-моему, надо вашей сестре. А у вас, кажется, все в порядке. Нормальный возрастной этап. И все-таки мне вашей сестре надо что-нибудь сказать, поэтому давайте вместе решим что – чтобы и ей, и мне полегчало.

Процесс пошел. Надя закипает:

– Да они достали уже! И сестра, и мамаша!

– Тем, что краситься не дают?

– Да ничего не дают! Крашусь я как проститутка, одеваюсь как гопница, стрижка у меня ужасная, маникюр – похоронный! Вся я отвратительная!

Я смотрю на Надины ногти с черным лаком. Местами лак облупился и там, в проплешинах, детские розовые ноготки.

– Все им не так, все плохо! Все я должна делать как все, как всякие Ирочки и Любочки! А чего я хочу, что мне нравится – на это им плевать!

<p align="justify">Я спрашиваю: <br/ > – А вы сами так краситесь ярко, потому что вам нравится или им назло? <br/ > Надя морщит лоб. В складках собирается тональный крем. Лицо ее, несмотря на боевой окрас, в этот момент совершенно детское. Отвечает: <br/ > – Ну сначала мне просто хотелось попробовать чуть-чуть. В школе все начали краситься и мне тоже захотелось. А потом они как стали наседать! Бесит, что они запрещают! Почему я должна их спрашивать?! <br/ > – А косметику вы где берете? Покупаете? <br/ > – Ну да. Когда деньги есть. А то они теперь и деньги давать перестали... <br/ > – Понятно. Слушайте, у меня предложение. <br/ > – Какое?... <br/ > На Надином лице - страдание. Ей стыдно, что она не сдержалась. Вышла из образа. Стыдно и немножко страшно, что я не та, кем показалась, и все это она мне рассказала совершенно зря. <br/ > – Давайте мы с вами сейчас пойдем в "Рив Гош" или "Иль де Ботэ", здесь рядом, и купим много косметики. Я буду вашим персональным консультантом. Выберем вместе, что вам подойдет. А ваша сестра потом отдаст мне деньги. <br/ > Надя не верит своему счастью. Зрачки расширяются от восторга. Но при упоминании сестры она гаснет и бубнит: <br/ > – Да она потом меня так отчитает... <br/ > – Не отчитает. Я вам обещаю. <br/ > Надя смотрит с недоверием. Но соблазн слишком велик. <br/ > – Обещаете?... <br/ > – Точно вам говорю. <br/ > В магазине Надя преображается. С азартом бегает от полки к полке. Всю нюхает, мажет, разве что не ест. Видно, что макияж для нее – не просто маска и способ протеста. Это игра, упражнение для развития фантазии, искренняя девичья радость. Я ненавязчиво помогаю ей с выбором. Вместо тяжелого тона – bb-крем, вместо черной туши – темно-синяя, вместо помады – бальзам для губ. Прямо в магазине визажист делает ей коррекцию бровей и помогает подобрать правильный карандаш. На кассе она, запыхавшаяся, румяная, с улыбкой до ушей выглядит младше своих 15, несмотря на поплывшую подводку и ресницы-бревнышки. У метро мы расстаемся довольные друг другом. <br/ > Надина сестра, она же – моя подруга, позвонила мне вечером в ярости. "Я не об этом тебя просила!" – пыхнула она в телефон и бросила трубку. Деньги на карту она мне перевела, но больше не звонила и не писала. Месяца полтора. А потом попросила о встрече. <br/ > Мы сидели в кафе и говорили о всякой ерунде, пока она, наконец, не заставила себя сказать: <br/ > – Ты знаешь, с Надей все-таки стало лучше. Она красится, конечно, но уже не так ярко. И даже неплохо иногда. Тот крем тонирующий, что вы купили тогда, я даже у нее одалживаю. <br/ > – Я рада. А как ваши отношения? <br/ > – Тоже получше... Я тогда так разозлилась, что просто от нее отстала. Надоело, выгорела. А она как будто этого и ждала. <br/ > Эта история случилась три года назад. Наде сейчас 18, она учится в МГУ, встречается с респектабельным молодым человеком и летом собирается в Лиссабон – учить португальский. Из косметики использует разве что bb-крем и тушь. Мы иногда пьем кофе и я все хочу задать ей один вопрос, но все время забываю. Хотя он беспокоит меня все эти три года. Надя, если ты вдруг читаешь этот пост: что за малиновая помада была на тебе в нашу первую встречу? <br/ > Такие в этом сезоне в моде.</p>