Чем опасна первая любовь

Глеб Амуров предупреждает романтичных девушек о том, что первая любовь — продукт скоропортящийся и даже токсичный.
Чем опасна первая любовь

Кадр из фильма "Дневник памяти"

«Почти сразу он начал меня обзывать, бить, хватать за волосы», — рассказывала мне Лена про отношения с Андреем.­ Я с трудом подавлял зевоту: ну конечно, он ее обзывал, бил и хватал за волосы. Ведь им обоим было по восемь лет, они сидели за одной партой. Дальше все было не сильно интереснее. Через пять лет он сообразил, что драка — не самый удачный способ межгендерной коммуникации, и начал писать ей стишки и носить эклеры. Через шесть они начали «гулять вместе», через девять разбежались по разным институтам, пообещав, что «ничего не изменится». Через девять лет и один месяц поняли, что все закончилось.  Все, кроме Леночкиных терзаний. Ведь затем — в институте и аспирантуре, в прокуратуре и адвокатуре, в браке (очень коротком) и в разводе — Лена каждые отношения сравнивала с теми — самыми первыми, самыми чистыми, самыми искренними... Самый длинный список превосходных эпитетов тут всегда оказывался недостаточным. «Понимаешь, — объясняла мне она каждый раз, когда очередная любовная лодка титаником шла на дно Москвы-реки или Средиземного моря. — Мы были­ созданы друг для друга. Мы все время были рядом. У нас было столько ­общих тем для разговора. Мы помнили каждую мелочь, которая с нами произошла. В общем, если где‑то на свете и существуют родственные души, то это мы с Андреем».  Я слышал этот монолог раз три­дцать и столько же на него отвечал, но раз у Леночки влетает в одно ухо и вылетает из другого, попробую обратиться к ней со страниц ее любимого журнала.

Взрослый мир отличается от детского не только возможностью самостоятельно покупать ­себе ведро мороженого хоть каждую пятницу, но и возможностью по‑настоящему выбирать — с кем дружить, кого любить, с кем все время быть вместе.

Дорогая Лена, что бы ты там себе ни придумывала, ваша встреча за одной партой — это абсолютная, беспримесная случайность. Ваша дружба и все, что было потом, — лишь следствие замкнутости школьного мира. Выбор, сделанный, когда выбирать особо и не приходилось. Если бы ваши общие интересы в самом деле выходили за пре­делы школьного двора, то и вы сами по­кинули бы тот двор рука об руку. На самом же деле вас объединяли в основном подростковые ­иллюзии, розовые мечты, чрезмерные амбиции и ­прочие формы­ самообмана. К счастью, взрослый мир отличается от детского не только возможностью самостоятельно покупать ­себе ведро мороженого хоть каждую пятницу, но и возможностью по‑настоящему выбирать — с кем дружить, кого любить, с кем все время быть вместе. Попытка же сесть в машину времени неизбежно оборачивается разочарованием. И эклеры вам давно не нравятся, и сам он уже не тот. Пойми, Лена, важнее человека, с которым у тебя общее прошлое, может быть только человек,­ с которым у тебя общее будущее.  Ну а прош­лое... прошлое — это дело на­живное.