Lifestyle

Lifestyle / Общество

Как изменить жизнь детей-сирот: Мария Хадеева об образовании в детских домах

Соучредитель и директор по развитию проекта «РОСТ» Мария Хадеева рассказывает о том, как дать детям-сиротам шанс на светлое будущее и что нужно знать, чтобы не выгореть, занимаясь благотворительностью.

Мария Хадеева

Маша, расскажите, как вас занесло в благотворительность? 
Я работала в «Сити-банке», но понимала, что это не то, чем хочется заниматься всю жизнь. Поэтому я стала лидером волонтерского движения в банке: мы занимались донорскими акциями для фонда «Подари жизнь», ездили по детским домам и домам престарелых, помогали собачьим приютам. В какой-то момент стало понятно, что благотворительность интересует меня больше, чем банковская деятельность, и я уволилась. Так совпало, что тогда же, в 2008 году, я забрала ребенка сестры — она погибла несколько лет назад. Ушла в некоммерческую организацию «Школа НКО». Параллельно запустился фонд «Живой», где я была соучредителем и директором. А примерно через год появился проект «РОСТ»

Не страшно было бросать стабильную работу в банке, терять хорошую зарплату? 

Может, это пафосно прозвучит, но когда занимаешься своим делом, то остро чувствуешь, что жизнь — твоя и ты проживаешь ее правильно, так, как считаешь нужным. И испытываешь от этого ощущение счастья. Количество денег перестает быть определяющим. А их действительно стало в разы меньше. 

Что из себя представляет проект «РОСТ»? 

«РОСТ» расшифровывается как «развитие, образование, социализация, трудоустройство». Началось все так: мы долго ездили в детские дома и поняли, что волонтерство — это, конечно прекрасно, но в целом не меняет жизнь этих детей и не помогает им справляться с проблемами, с которыми они остаются наедине, во-первых, после нашего отъезда, а во-вторых — и это самое страшное — после выхода из детдома. Мы стали думать, как конструктивно в этом поучаствовать, и пришли к выводу, что один из ключиков — это образование, которое позволит детям поступить в учебные учреждения и потом трудоустроиться. И вообще даст какие-то возможности в жизни. Начали искать учителей, и оказалось, что уровень преподавателей на местах — мы в основном работаем с Центральной Россией — довольно удручающий. Все, кто что-то могут, чего-то хотят и что-то из себя представляют, уезжают в крупные города. 

Попробовали привлечь студентов ближайших педвузов. Тоже не получилось: все наши детские дома находятся в деревнях и селах, добираться туда сложно, а машин у студентов нет. Тогда мы вспомнили, что есть такая прекрасная вещь как интернет. Начали ставить компьютерные классы, проводить быстрый интернет и оплачивать его, находить подходящих учителей для наших подопечных — чаще всего со вторым психологическим образованием, потому что все-таки наши дети немного специфические. 

Началось онлайн-образование. Именно этот формат очень важен. В отличие от дистанционного обучения, которое абсолютно не годится для этих детей, в онлайне постоянно присутствует учитель, который смотрит, корректирует и все объясняет в реальном времени. Плюс это персональное общение, которого детям так не достает. 

Позже выяснилось, что мы сильно «теряем» детей за время каникул, и приходится возвращаться к уже пройденому, наверстывать. Тогда мы начали делать свои выездные лагеря и забирать их туда на каникулы или приезжать к ним с какими-то программами. Потом стало понятно, что детям нужны их «личные» взрослые, которым они бы доверяли — и такие контакты начали налаживаться. Появилась программа сопровождения. Ну а потом закрыли один из наших маленьких семейных детских домов, где жили мои любимые дети, и появился проект «Дом РОСТа». 

Сколько сейчас детских домов в вашей программе? 
В общей сложности у нас 23 учреждения. Это детские дома, коррекционные интернаты и ПТУ: когда дети выпускаются, мы продолжаем их курировать, чтобы они могли доучиться — получить полное среднее образование, а потом и высшее. 

За время существования программы онлайн-обучения были истории успеха? 
Конечно. Были ребята, которые не собирались получать полное среднее образование, а потом принимали решение окончить 11 класс. Есть те, кто после ПТУ поступил в вечернюю школу, доучился и трудоустроился. Сейчас мы как раз ждем: первые звездочки из нашей программы скоро будут оканчивать вузы. И когда они начнут работать, можно будет говорить об успехе. 

То есть успехом вы считаете трудоустройство, а не поступление в институт? 
Здесь все индивидуально. Поскольку контингент сложный, иногда успех — это просто интерес к учебе, появившийся у ребенка. Если он все равно принимает решение уйти после 9 класса, но повышает свою успеваемость и по окончании успешно сдает ГИА, это тоже успех. Мы с коллегами много обсуждаем, что считать показателем успеха программы. Дети, решившие получить полное среднее образование, — успех. Дети, поступившие в вузы, — успех. Окончившие вуз — тоже успех, это отдельная работа. Получается, что критериев очень много. 

Что из себя представляет ваш «Дом РОСТа»? 
Это приемная семья — форма опеки, при которой опекун заключает договор с государством и воспитывает детей, получая за это зарплату. Суммы разнятся по областям, в Ивановской это порядка пяти тысяч рублей на ребенка. Я не очень понимаю, как на эти деньги растить детей. И поскольку это наш проект, мы доплачиваем, покрываем все расходы. 


А почему закрылся тот детский дом? 
Петровский детдом в Ивановской области располагался в усадьбе. Закрылся, по официальной версии, потому, что там не было душевых и дети мылись в бане. 

А на самом деле почему? 
Не очень понятно. Его то собирались закрывать, то отменяли решение, то опять хотели закрыть. Из-за чего это происходило на самом деле, мы не знаем. 

И вы всех детей оттуда забрали? 
Всего детей было восемнадцать, мы забрали четверых. Купили с помощью наших доноров квартиру в том же поселке, где был детский дом и где у детей живут родственники. Обучили в школе приемных родителей приемную маму, которая до этого больше двадцати лет была воспитателем в том самом детском доме. У нее свой ребенок и еще четверых она взяла под опеку. 

А что стало с остальными детьми? 
Четверо или пятеро выпустились в конце учебного года. Еще одного ребенка при нашем содействии забрали родственники, и мы поддерживаем эту приемную семью. Остальные были переведены в коррекционный интернат. 

Почему в коррекционный?! 
Потому что укрупнили коррекционный интернат. Наши дети там живут, а учатся в обычной сельской школе. К сожалению, опыт показывает, что совместное пребывание детей с разным уровнем развития приводит к деградации тех, чей уровень выше, а не наоборот. Так что, это очень «прогрессивное» решение. 

Дети были переведены в самом конце декабря 2012 года, прямо перед Новым годом — тоже странная жестокость. Более того, в спальном суперкорпусе, из-за которого все и было устроено и строительство которого обошлось в 90 млн руб., к тому моменту еще не работало отопление, а на улице было -32 °С. 

Почему вы забрали только четверых? 
Несмотря на то, что к тому моменту уже были отменены СанПиНы, в которых была прописана минимально допутимая жилая площадь на ребенка, органы опеки сначала нам отказали и в четверых, дали только двоих. Хотя мы купили самую большую квартиру, которая была: трехкомнатную, почти 70 кв. м, с отдельными комнатами и большой кухней 12 кв. м. Для поселка вроде Петровского это хоромы. Мы торопились, поскольку ситуация была критическая: детям было плохо в новом интернате, и это сказывалось и на учебе, и на поведении, и на психологическом состоянии. 

Детей ведь никто не спрашивает, чего они хотят — они едут, куда их повезут.

В общем, на то, чтобы купить землю и построить свой дом, времени не было. В декабре их перевели, в феврале я нашла деньги, в марте мы купили квартиру, в июне забрали детей. 

Расскажите, как устроена жизнь в «Доме РОСТа»? 
Так же, как в любой многодетной семье. Дети учатся в школе, ходят в кружки, занимаются спортом, катаются на великах, играют в компьютерные игры. Сами стирают и гладят свои вещи, готовят, убираются, у них дежурство. Это важный момент для их социализации: они должны быть способны самостоятельно себя обслужить в будущем. 

Расширяться планируете? 
В будущем мы хотим купить землю, построить дом. Сейчас, к сожалению, для долгосрочных крупных вложений не самое удачное время: обстановка в стране не очень, и количество людей и компаний, готовых инвестировать большие деньги в подобные проекты, сокращается. 

Что вас мотивирует в вашей работе? 
Я занимаюсь реальным делом и вижу реальные результаты — это очень поддерживает. Добиться этих результатов удается далеко не всегда, но, например, недавно был случай, когда мы с коллегами посодействовали воссоединению семьи и возврату младшего брата из коррекционного учреждения в обычное, к двум другим братьям. Это очень позитивный момент, и после этого хочется дальше что-то делать. 

А что самое сложное? 
Я привыкла к тому, что меня окружают глубоко небезразличные люди, готовые помогать, соратники. Поэтому мне кажется, что если таких людей будет больше, мы вместе что-то сдюжим, и всеобщее «потепление» в обществе, пусть на полградуса, но возможно. Самый главный демотиватор — это когда я вижу обратное. Когда я сталкиваюсь с людьми, которые говорят правильные вещи, а на деле — им абсолютно плевать. Они не готовы пошевелить даже мизинцем ноги для того, чтобы хоть что-то сдвинулось. Очень часто именно они принимают решения. Это глухая стена. И ты сначала бьешься, думаешь: «Ну не может быть так». Но когда полгода работы с кучей бюрократической волокиты и бумаг из-за решения одного безразличного человека накрывается медным тазом — в такие минуты опускаются руки. Думаешь, что если перевес будет на той стороне, мы каши не сварим. 

Всех не спасти, и нужно принять эту мысль как факт. Потому что ресурс не бесконечен — как внутренний человеческий, так и организации. Можно просто выгореть и потратиться на то, что изначально невыполнимо. Свою миссию я вижу в том, чтобы попытаться дать конкретным детям возможность хотя бы увидеть, что бывает по-другому и попробовать исправить ту данность, которая у них есть в жизни. Дать шанс, что ли. При этом очень важно не ждать слишком многого. Глупо думать: «Я так вложилась в эту четверку, что они теперь должны стать нобелевскими лауреатами». Они будут теми, кем будут, и это очень важный момент — смотреть на них как на самостоятельные личности. 

Вы сами не думали стать приемной мамой? 
Думала, очень даже конкретно. Когда нам сказали, что отдадут только двоих детей, я тоже прошла школу приемных родителей и оформила все документы, чтобы взять еще двоих. Но к счастью, органы опеки разрешили в итоге забрать всех четверых в «Дом РОСТа». Де факто я уже много лет ощущаю себя приемным родителем, произойдет ли это де юре — время покажет.

Как сегодня могли бы одеваться героини сериала «Секс в большом городе» Как сегодня могли бы одеваться героини сериала «Секс в большом городе»
Кайли Дженнер, Адель, Бейонсе и еще 50 девушек, которые умеют обходиться без макияжа Кайли Дженнер, Адель, Бейонсе и еще 50 девушек, которые умеют обходиться без макияжа
Клейкая лента, утягивающее белье и другие хитрости звезд Клейкая лента, утягивающее белье и другие хитрости звезд
Les Belles de Nina: мини-сериал Nina Ricci и Glamour, часть 3 Les Belles de Nina: мини-сериал Nina Ricci и Glamour, часть 3
Мисс бикини: 40 лучших Instagram-фото звезд в купальниках Мисс бикини: 40 лучших Instagram-фото звезд в купальниках
50 идей маленьких и лаконичных татуировок 50 идей маленьких и лаконичных татуировок
Не родись красивой: знаменитые красавицы до и после пластической хирургии Не родись красивой: знаменитые красавицы до и после пластической хирургии

Битвы

Кейт Миддлтон 0%

Дрю Бэрримор 0%

VS

Самое интересное на Glamour

подписка на
Glamour
Glamour
на вашем планшете
и смартфоне
Glamour
shopping
facebook

Glamour Россия
в Facebook

vkontakte

Glamour Россия
в Vkontakte

Twitter

Glamour Россия
в Twitter

youtube

Видео-канал
Glamour Россия

instagram

Glamour россия
в instagram

Instagram
google+

Glamour россия
в google+