Звезды

Звезды / Glamourama

Интервью с Марией Поезжаевой

Имя выпускницы школы-студии МХАТ Марии Поезжаевой ничего не скажет массовому зрителю, но поклонники театрального искусства могут по достоинству оценить игру молодой актрисы в спектакле «Сон в летнюю ночь» по Шекспиру и «Отморозки» по пьесе Захара Прилепина и Кирилла Серебренникова. Те, кто мечтает познакомится с начинающей звездой лично, могут встретить ее в «Гоголь-центре», а перед этим прочитать наше интервью.

Светлана Мамрешева в белом платье Tzipporah и Мария Поезжаева в черном платье Tzipporah

Светлана Мамрешева в белом платье Tzipporah и Мария Поезжаева в черном платье Tzipporah

 
— Вы, конечно, с детства были артисткой?

— Можно сказать, стала болью всех учителей — окончила школу с золотой медалью, а ушла в актерскую профессию. Я помню: нашла театральную студию, выучила стихотворение — мне понравилось из учебника литературы одно. Прихожу и говорю: «Шарль Бодлер (с ударением на первый слог), «Альбатрос». Ну представьте —
12-летняя девочка, читающая это стихотворение! Не знаю, как меня туда взяли. 

— А в Школу-студию поступили сразу?

— Нет, сначала поехала в Санкт-Петербург, не поступила, вернулась домой, потом поехала в Москву, не поступила, опять приехала в Пермь, поступила там, поучилась, а потом уже поступила в Москву.

— Поступление было таким сложным, а учеба? Не было мыслей вроде «ну, не судьба»?

— У меня был случай — он мне как пятирублевая монетка под пяткой! 1 сентября, когда у нас закончилось актерское мастерство, все побежали в столовую, я тоже — ну интересно же. А столовая находится в здании театра. Захожу в проходную и сталкиваюсь с Андреем Мягковым, который открывает мне дверь и говорит «Здравствуйте, добро пожаловать!» И когда у меня что-то не получается, всегда это вспоминаю и думаю: ну не зря же 1 сентября мне Мягков открыл дверь во МХАТ! Просто нужно учиться, а чувствовать себя дурой — это нормально. Это процесс, это прекрасно, значит, что-то новое узнаешь.

— Что нужно знать актрисе?

— Наша профессия заключается и в том, что ты должен быть во времени, должен знать и понимать, что происходит вокруг тебя — в общественной жизни, социально-политической, что вообще в мире творится, какие новые технологии появились. Мы должны более или менее разбираться в истории моды и костюма. Очень много зависит от костюма: если девушки ходили в корсетах, то это определенное строение тела, определенное дыхание, походка. Нужно изучить свое тело. Это же наш инструмент, поэтому стараешься спортом заниматься, бегать, на йогу ходить. Ведь делают за инструментом следят, приходит мастер и настраивает его.

— Вы с виду такая юная, совсем школьница. Это помогает или мешает?

— Я чувствую, что какие-то вещи мне интересны, но пока нужно подождать. Думаю, что мне повезло, у меня есть этот запас времени, понимаете? Чем больше у меня будет красок, опыта в создании образов этих юных девочек, тем многогранней я смогу делать другие роли. Но ведь и девочки — сколько их по улицам ходит — все разные. Есть Жанна д’Арк, а есть девочка из «Списка Шиндлера» в красном платье. Бывают правильные девочки, бывают пацанки, бывают нимфетки. Это же все интересно! Такие роли дают чувство первости, когда все в первый раз. В мюзикле «Пробуждение весны» я играю девочку по имени Илзэ. Ее бьет отец, выгоняет из дома, она живет с художниками — они дают ей кров и еду, она с ними спит. У нее все было — все самое плохое в жизни. А любви не было, и она с этой верой в любовь идет. Она понимает, что плохо все, но это сегодня плохо. А завтра будет новый день, и завтра будет лучше.

— Вы с ребятами сразу поняли, что будете и после выпуска играть вместе? Или думали, что вас разлучат, рассадят по театрам?

— О нас с самого начала говорили, что Серебренников набрал себе экспериментальный курс, и все мы такие разные — по возрасту, по социальному происхождению, по месту рождения, такие все необычные ребята. Мы были дикие, с напором, у нас и предметы были какие-то такие… Пластику преподавали педагоги Мишин и Гонто. Задания нам давались «Из тела/В тело», «Чистое тело/Грязное тело». И вот как хочешь, так и понимай. Александр Маноцков занимался с нами музыкальным воспитанием — он учил нас вопринимать музыку как музыку, а не как нотную грамоту. И к нам немножко с опаской относились «Ах они экспериментальный курс, чем там они занимаются?» Мы чувствовали, что какие-то преподаватели так относятся, какие-то иначе, и это нас сплотило. Кирилл Семенович сразу на собрании нам сказал, что он хочет, чтобы мы стали коллективом. А потом в Школе-студии к нам отношение поменялось; когда мы общеобразовательные предметы сдавали, все друг другу помогали и сдавали по большей части на пятерки, ботанили, что называется. Тогда нас стали воспринимать как курс. 

— И никакой конкуренции, борьбы за роли?

— У нас на курсе так складывается — в «Отморозках» я, например, главных ролей не играю, но занята в перестановках, перемещении реквизита и света. И это дикая ответственность, когда ты стоишь за световым прибором, а он какой-то плохо работающий, потому что его надо починить, а ты светишь своему партнеру, у него важные реплики. И ты чувствуешь эту ответственность, хочешь ему помочь, а не запороть все! Во МХАТе, когда он только становился, тоже был такой порядок, когда не было артистов, которые играют только главные роли — они исполняли разные, кто-то, например, суфлировал… Я вообще считаю своим долгом быть хорошим партнером.

— Вы когда-нибудь забывали слова прямо на сцене?

— Ох, ну и вопрос… У нас во МХАТе был поэтический вечер, мы читали стихи современных поэтов. Я выбрала стихотворение прекрасной Яшки Казановой «Маяковский. Лиличка/ Это Питер»… Это не интернетная поэзия, это настоящая большая поэзия. Я его выучила, но, видимо, когда вышла на сцену, что-то во мне сломалось, по ритму, что ли, не совпала и забыла слова. Конечно, надо иметь талант, чтобы в первый раз в жизни забыть слова на большой сцене МХТ. Я стояла красная, и потом мне начали подсказывать из зала. Наконец вспомнила, медленно говорю, чтобы не забыть… И забыла снова, мне опять подсказали из зала. Я добила это стихотворение, а потом не знала, куда себя деть. Мне было безумно стыдно перед поэтом, перед людьми, которые в зале сидели. Думаю, что же делать, думаю, надо в другую профессию уходить. Потом думаю — все в жизни бывает, надо больше работать, точнее все делать, и это стихотворение, если повезет, я еще почитаю. А потом мне мой педагог по актерскому мастерству сказал: «Дурочка! Дурочка, это хорошая примета! На большой сцене забыла, какая ты молодец!» Наверное, это действительно было очень живо.

Текст: Иляна Эрднеева
Мисс бикини: 40 лучших Instagram-фото звезд в купальниках Мисс бикини: 40 лучших Instagram-фото звезд в купальниках
Как сегодня могли бы одеваться героини сериала «Секс в большом городе» Как сегодня могли бы одеваться героини сериала «Секс в большом городе»
Les Belles de Nina: мини-сериал Nina Ricci и Glamour, часть 3 Les Belles de Nina: мини-сериал Nina Ricci и Glamour, часть 3
Не родись красивой: знаменитые красавицы до и после пластической хирургии Не родись красивой: знаменитые красавицы до и после пластической хирургии
Кайли Дженнер, Адель, Бейонсе и еще 50 девушек, которые умеют обходиться без макияжа Кайли Дженнер, Адель, Бейонсе и еще 50 девушек, которые умеют обходиться без макияжа
Клейкая лента, утягивающее белье и другие хитрости звезд Клейкая лента, утягивающее белье и другие хитрости звезд
50 идей маленьких и лаконичных татуировок 50 идей маленьких и лаконичных татуировок

Битвы

Кейт Миддлтон 0%

Дрю Бэрримор 0%

VS

Самое интересное на Glamour

подписка на
Glamour
Glamour
на вашем планшете
и смартфоне
Glamour
shopping
facebook

Glamour Россия
в Facebook

vkontakte

Glamour Россия
в Vkontakte

Twitter

Glamour Россия
в Twitter

youtube

Видео-канал
Glamour Россия

instagram

Glamour россия
в instagram

Instagram
google+

Glamour россия
в google+